Перст господень [= Рукою владыки] - Роберт Силверберг

Все были заняты. Экспедиция прибыла на Маркин четыре месяца назад и для исследований оставалось еще восемь. Когда закончится срок пребывания здесь, весь лагерь на полгода вернется на Землю для отчета, а затем будет снова назначение на один год на какую-нибудь другую планету.

Девол не испытывал особенного желания покинуть Маркин. Этот мир был довольно приятным, хотя и немного жарким, но кто знает, каким будет следующий. Возможно, они проведут год на холодном шаре замороженного метана, закованные в скафандры, в попытках наладить контакт с разумными моллюсками, дышащими аммиаком.

Маркин – его одиннадцатый мир, и еще множество миров впереди. На Земле не хватает квалифицированных исследовательских команд, чтобы охватить, хотя бы и неполно, десять тысяч миров, а жизнь обнаружена на десяти миллионах. Он останется во главе этой команды, удовлетворяющей его добросовестным выполнением своих обязанностей, заменит неподходящих, и спустя восемь месяцев отправится к следующему месту работы.

Индикатор засветился мягким красным светом. Девол начал:

– Четвертое апреля 2705. Запись полковника Джона Ф. Девола. Сто девятнадцатый день пребывания на Маркине, седьмом мире 1106-суб-а системы.

Температура 93 градуса в 9:00, ветер слабый, южного направления…

Он продолжил обычный утренний доклад с обязательным указанием всех мелких происшествий. Закончив его, он взял подборку отчетов, оставленных для него прошлым вечером и начал заносить в бортжурнал выдержки из них.

Печатающее устройство весело постукивало, а машина где-то в здании Департамента Внеземных дел в Рио-де-Жанейро воспроизводила его слова, передаваемые по субрадио.

Работа была весьма нудной и Девол частенько спрашивал себя, не интереснее ли делать простую полевую работу по антропологии, которую он выполнял прежде, чем тащить на себе всю эту рутину, которую его обязывал делать занимаемый им пост.

«Но кто-то же должен нести и эту ношу» – думал он. – Ношу землянина. Мы – самая развитая раса, мы помогаем другим. Но никто не принуждает нас приходить в другие миры и делать то, что мы делаем. Назовем это внутренним принуждением".

Он собирался работать до полудня, а после полудня его навестит Высший священнослужитель Маркина. Переговоры с ним могут продлиться до заката. В одиннадцать часов его работу неожиданно прервал звук въехавших в поселок джипов, и он услышал гул голосов – и земных, и чужих.

Казалось, там нарастал ужасный спор, но группа говоривших была слишком далеко, а знание Девола в области языка этого мира не настолько хорошим, чтобы он смог на таком расстоянии разобраться, в чем причина споров. С некоторым раздражением, он оторвался от принтера, встал со стула и выглянул из окна.

Он увидел два джипа команды ботаников, уехавшей менее двух часов назад.

Четверо местных жителей окружили троих землян. Двое из них были вооружены копьями, третья – женщина, четвертый – старик. Все они горячо протестовали против чего-то.

Девол нахмурился. По бледным и напряженным несчастным лицам людей в джипе, он понял, что произошло что-то очень неприятное. «Этот кровавый закат предсказывает точно», – подумал он, спускаясь из своей конторки.

Когда он появился перед группой, на него устремились взгляды спорщиков.

– Что здесь происходит? – требовательно спросил Девол.

Маркианцы зашлись в громкой болтовне, словно квартет белок. Девол никогда прежде не видел их в таком возбужденном состоянии.

– Тихо! – прокричал он.

В наступившей тишине, он очень спокойно сказал:

– Лейтенант Леонарде, четко объясните, в чем дело?

Парень казался очень испуганным: челюсти крепко сжаты, губы без кровинки.

– Д-д-да, сэр, – запинаясь, сказал он. – Простите, сэр. – Я, кажется, убил чужака.

В знакомом уединении офиса Девол снова вгляделся в лицо Леонардса, сидевшего очень тихо, уставившегося на свои блестящие ботинки, Мейера и Родригеса, сопровождавшего его в этой неудачной поездке. Чужие остались снаружи. Позже придет время успокоить их.

– О кей, – сказал Девол. – Леонардс, я хочу, чтобы ты повторил свой рассказ точно так, как сейчас его рассказал, и я запишу твои слова на принтер. Начинай говорить по моему сигналу.

Он включил печатающее устройство и сказал:

– Показания Второго Лейтенанта Пола Леонардса, ботаника, сделанные в присутствии старшего офицера 4 апреля 2705 года.

Он подал сигнал Леонардсу начинать свой рассказ.

Лицо парня казалось восковым: бледный лоб испещрили капельки пота, а светлые волосы были взъерошены и спутаны. Он сжал губы, почесал рукой затылок и наконец произнес:

– Мы покинули поселение около девяти часов сегодня утром и направились к юго-западу от лагеря для проведения исследований. Нашей целью был сбор ботанических объектов. Я возглавлял группу, в которую входили сержанты Мейер и Родригес. – Он сделал паузу. – Мы… мы немного успели сделать за первые полчаса – этот район был уже ранее тщательно осмотрен нами. Около 9:45 Мейер заметил густо заросший район недалеко от главной дороги и обратил на него мое внимание. Я предложил остановиться и исследовать его.

На наших джипах невозможно проникнуть в лесные зоны, поэтому мы отправились туда пешком. Родригеса я оставил присматривать за машиной.

Мы прошли сквозь заросли деревьев уже известного нам вида и оказались в уединенной зоне. Мы нашли некоторые виды растений, которые еще не были занесены в каталог. Особенно поразило нас одно – куст, состоящий из единственного толстого сочного зеленого стебля, около четырех футов высотой с громадными золотым и зеленым цветком на макушке. Мы детально засняли его, взяли образцы аромата и сорвали несколько листьев.

Внезапно вступил Девол:

– Говорит Девол. Вы не сорвали сам цветок?

– Конечно, нет. Это был единственный представитель этого вида, а срывать для коллекции такие растения не в нашей практике. Но я отщипнул от ствола несколько листьев. И в этот самый момент из-за купы папоротника выскочил абориген. Он был вооружен копьем, с отточенным камнем. Мейер увидел его первым и закричал. Я успел отпрыгнуть в тот момент, когда тот Попытался поразить меня копьем. Мне удалось отразить удар. Абориген отступил на несколько футов и что-то прокричал на своем языке, который я еще не очень понимаю. При себе у меня был стандартный радиальный бластер.

Я вытащил его и приказал ему опустить копье, говоря, что мы не хотим зла.

Он игнорировал мои слова и напал снова. Я открыл огонь для самозащиты, стараясь стрелять в копье или, в худшем случае, ранить его в руку, но он развернулся, попал в зону поражения бластера и тут же погиб. – Леонарде пожал плечами. – Вот и все, сэр. Мы сейчас же вернулись обратно.